Принц Папа Жан

Рупите

Рупите. Таинство вдохновения и прикосновения к космосу. В ночь перед уходом Ирины я чувствовал, что целую абстрактное «нечто» на ее щеках, груди, бедрах, не осязая тела. То, что случилось до того, пробудило в ней целый шквал эмоций, так что ее либидо было удовлетворено с лихвой. Я давно уже знал, что ей хватает общения со мной. Более того, я стал единственным, кто мог снять ее сексуальное напряжение. Мы занимались сексом часто и подолгу. Остальное время она оставалась очаровательной светской женщиной и супругой знаменитого Материуса Розенкройцера. Он и не подозревал о термоядерном реакторе в глубине существа своей жены. А взгляд ее рождал фантазии о троянских войнах и других подвигах во имя Любви.
Я часто спрашивал себя, как за столь совершенной внешне оболочкой может скрываться такая прекрасная душа. В жизни почти невозможно встретить подобное. И ревность казалась неуместной при непродолжительности наших встреч. Я не воспринимал всерьез мысль о том, что наша мечта трахнуться в лифте станет милой фантазией. Когда мы шли к Петричу, я пошутил:
“Мне надо отдать долг кое-кому”, — и предложил на час остановить лифт. Ирина чуть рассердилась.
“Ты соображаешь, что делаешь?”
“Я видел во сне, как тебя ласкаю. А каково провести час в лифте с женщиной, умирающей от страсти?”
“Это еще не все! Лифт был полон. Я тебя не знала и ехала в нем на лекцию своего мужа. Случайно прикоснулась к какому-то незнакомцу. Что-то стало со мной, и во мне пробудился демон, о чем я и не подозревала. В один миг исчезли все, кто там был, и я отдалась ласкам незнакомого мужчины”.
В последний вечер все так и случилось. Было страшно, как перед выставкой в Варне, но, тем не менее, мы прикоснулись к своей мечте — я почувствовал это. Ничто не говорило о приближающейся буре, пока мы не вошли в лифт. Как только его створки закрылись за нами, мы тут же забыли, что давно уже стали любовниками. Сгорая от огненного вожделения, мы все же боялись нарушить дистанцию, отделявшую страх от удовольствия. Но возбуждение победило страх, и мы предались половым утехам. Беспощадная похоть убивала нашу невинность и душила нас. Мы чуть не удавили друг друга в приступе страсти. Сорвав ее платье, я не сразу вцепился в ее грудь, а сначала чуть коснулся ее губами. Ее тихий стон показал, что этот влажный едва заметный щипок ей намного приятнее сейчас, чем все орально-анальные манипуляции вместе взятые. Мой язык, петляя по коридорам выпуклостей и впадин живота, спустился вниз к лобку и едва коснулся ворсистой короны над восхитительным клитором. Ее колени подогнулись. Я усердно ласкал ей клитор, и лишь спустя какое-то время соблаговолил вложить дуло ей в чехол. Мы раззадорились, и секс вышел таким бурным, что зеркало позади нас разбилось вдребезги. Она продолжала свой рассказ:
“Все на миг исчезло. Я осталась одна с незнакомцем и пережила с ним все ощущения, которые испытала с тобой раньше. Это было великолепно!”
“Все снова, те же ласки. Есть страсть, к которой нельзя ревновать”. ( А ведь я ревновал, черт возьми! Жутко ревновал!)
“Умоляю тебя, Жанинко!”, — она опустила руки мне на бедра, — “Поверь мне. Я жалею, что я женщина. У меня есть извращенная тайная сексуальная мечты любить женщин и быть мужчиной”.
Мы оба засмеялись.
“Да”, — продолжала она весело, — “Это не был какой-то нахальный ангел, использовавший мое бессознательное состояние. Просто нечто прикоснулось ко мне. Оно даже могло быть не человеком, а какой-то загадочной силой. Ты знаешь, что я дала имена всем метафизическим силам, но этой… Она другая. Теперь, надеюсь, мы выберемся к пророчице”.
“А почему ты сомневаешься?”, — я рассердился на нее. Она открылась в тех потаенных вожделениях, которыми грешит на этой планете каждый, но в которых далеко не каждый способен открыто признаться. Для нее не существовало запретов в сексе, она принимала все виды любви, однополой и разнополой. Она желала всех: и мужчин, и женщин. Я сам художник и поэт, но не похож на интеллектуала, и именно потому, что нет ничего на свете, чего бы я не смог описать, нарисовать или просто сделать. Может, это и есть причина кажущегося невероятным моего успеха у Ирины. И я сержусь, как ребенок, когда кто-то сомневается в моих способностях.
“Жанинко, ты прямо как ребенок! Ты знаешь, что я верю в тебя. Ждать встречи с Вангой долго, зато каким это будет подарком для нас”.
Да, она знала, что я могу и ей устроить встречу.
Кроме того, Ирине хотелось стать не только рыбой и юношей Она мечтала облачиться в доспехи и средневековым рыцарем странствовать в ночи, с мечом, на коне, совершая различные подвиги. Она осознавала несбыточность этого желания, но надеялась в жизни найти своего рыцаря — паладина, для которого на Земле не существует невозможного. Я всегда чувствовал это и из кожи вон лез, пытаясь прыгнуть перед ней выше собственной головы, поймать собственную тень, в общем, старался одолевать все, что в принципе неодолимо, метр за метром завоевывая, таким образом, свои позиции.
“И как уживается в тебе эта сила?”, — ушел я от раздражающей меня темы о способностях.
“Может, эта сила понимает, что она сродни мне и касается меня. Может, это пророчество, которого мы ждем?”.
“Хорошо, если оно окажется нежным, как ты!”
Потом всю дорогу мы молчали, вспоминая встречу в лифте. Ирина нежно гладила мое бедро, и мне было приятно и спокойно. Нас обоих волновало предстоящее свидание с Вангой. Я даже немного боялся этой встречи. Долгое время я переживал самые фантастические ощущения в жизни, но на моем пути случались и тысячи неприятностей. Тем не менее, приятных мгновений в моем прошлом было гораздо больше, и ни одно из них не могло сравниться с воспоминаниями о Балчике. Это меня и тревожило. То, что случилось в машине, летящей по встречной полосе, возможно, оказалось не более чем случайным порывом. Но то, что произошло с нами в Балчике, случайностью назвать никак нельзя. Первый раз у меня не хватило времени осмыслить это, но во второй раз…
А второй раз состоялся! Когда что-то повторяется, то становится системой — это непреложная истина. Я боялся предстать перед бабой Вангой в опасении, что она заставит нас сделать выбор между любовной лихорадкой и жизнью. В то же время я надеялся услышать что-нибудь оптимистическое. Ах, как бы обрадовало меня доброе слово про нас с Ириной!
Моя радость возникла из Лунного оргазма. Она обласкала меня, как призрачная рука в ночи, подарив частичку тепла и моей любимой….
Наконец я стоял перед бабой Вангой.
“Ты пришел из другого времени, Папа Жан!”, — сказала она мне. И тогда я увидел ее глаз. Глаз, которым она могла видеть. Он висел примерно в сантиметре над ее головой, и излучал яркий свет, заставивший меня поначалу даже зажмурить глаза… Когда я, наконец, открыл их, и увидел перед собой внешне вполне заурядную старушку, то осталось ощущение, что Ванга просто повернула невидимый выключатель…
“Ты рожден быть великим, и люди последуют за тобой…”
«Умоляю тебя, скажи что-нибудь про Ирину! Нет, не говори ничего! Умоляю тебя, лучше не надо! Я не поверю тебе, если скажешь что-то плохое, хоть ты и великая пророчица!»
“Ты нарисуешь мой портрет, но меня уже не будет! Твоя картина будет стоить столько, сколько стоят все твои проданные картины сегодня. Ее купит человек, пришелец из другого времени, и он тоже будет великим, и люди тоже последуют за ним… После этой картины будут и другие, они будут стоить еще дороже, и их будет много…Ты еще в пути… потому , что ты Князь…”.
Ее последние слова остались за пределами моего понимания. Я не обрадовался и, в то же время, не огорчился, не услышав от нее ни слова об Ирине. Может, в этом крылся какой-то смысл! Да, ей не стоило говорить о том, чем правит Судьба через нашу личную волю, о том, что решает Бог, чего нельзя изменить, и что может измениться лишь с Божьего попущения. На душе неожиданно потеплело. Последние слова, еще раз промелькнувшие в моей голове, обнадежили меня. Ванга сказала, что настанет день, когда Ирина в белом платье войдет со мной в храм. Из этого следовал вывод, что Бог ничего не имеет против нашей связи, и Дьявол не имеет власти над ней — только мы сами способны продолжить либо прервать ее.
“Поделишься своей тайной?”, — спросила Ирина, когда мы вышли.
“Что-то про нас, и это меня радует”.
Прекрасно, когда любимый человек читает твои мысли, как это было в нашем случае. Мысленная эротика. Фантастика!
“Ванга предсказала мне огромный успех. За пределами страны”.
Я бесконечно радовался предсказаниям о нас обоих. Мы схватились за руки и добежали до берега таинственного озера, окутанного мглой и источавшего приятные испарения. То самое озеро, на берегу которого неожиданный смерч поднял бабу Вангу в воздух, когда она была еще девочкой, после чего она вернулась на землю, и, лишившись зрения, обрела дар прорицания.
Я положил руки на плечи Ирины. Мы поцеловались. Наши лица и тела исчезали во мгле, и мы касались друг друга вслепую. Трепет нашей плоти ощущался нами намного живее и чувственнее, чем когда-либо раньше. От испарений, исходивших от водоема, мы покрылись минеральным налетом и теперь представляли из себя внешне лишь отдаленное подобие людей. Очистившись в минеральном источнике от жажды саморазрушения, подобно ангелам мы светились в нашей созидательной любви, отодвинувшей страсть на второй план…
Все еще мокрые и счастливые, мы сели в машину. Я видел перед собой картину с образом Ванги. Спираль времени с ее лицом. В самой верхней ее части — в объятиях мы с Ириной, напоминающие Адама и Еву, и раскрытый для откровений череп бабы Ванги, окруженный символами наших воспоминаний.
» Ты нарисуешь это, когда меня уже не будет…»
Печалью веяло от этих слов, но я был счастлив. Счастлив от того, что над нашей с Ириной любовью не висело черное облако суицидного проклятия. Воспоминание о приключении на озере также переполняло меня теплом и радостью. Оно было самым приятным и самым коротким. Очень коротким.

Comments are closed.